— Госпожа, этот союз был уготован детям с момента их рождения. Обе стаи — и Найтшейдов, и Бэйнов — убеждены в правильности решения. Это касается и моей дочери.

— Я же сказала, все будет хорошо, — повторила я, уже почти рыча от раздражения.

Хранительница звонко рассмеялась, заставив меня оторвать глаза от пола и посмотреть на нее. Она видела, что ее расспросы задели меня, и смотрела на меня покровительственно. В ответ я уставилась на нее свирепо, не в силах сдерживать переполнявший меня гнев.

— Конечно, — Люмина перевела взгляд на отца. — Церемония должна состояться без промедлений. При любых обстоятельствах.

Она поднялась на ноги и протянула руку для поцелуя. Отец на мгновение коснулся губами ее бледных пальцев, затем она повернулась ко мне. Я неохотно взяла ее руку, обтянутую похожей на пергамент кожей, в свои руки и поцеловала, стараясь не думать о том, как мне хочется ее укусить.

— Все женщины, которые чего-то стоят, обладают дипломатичностью, моя дорогая.

Сказав это, Люмина провела пальцами по моей щеке, и я почувствовала силу, с которой она прижала кончики ногтей к моей коже. Еще чуть-чуть, и остались бы царапины. У меня даже в желудке нехорошо стало.

Ее каблуки, острые, как стилеты, выбивали короткое победное стаккато по плитам пола, когда она выходила из кухни. Призраки проплыли вслед за ней. Их молчание действовало на нервы сильнее, чем неприятный стук каблуков. Я подтянула колени к груди и положила на них голову. Пока за Люминой не закрылась дверь, я сидела, не дыша.

— Ты очень напряжена, — сказал отец. — Что-нибудь случилось во время дозора?

Я отрицательно покачала головой. — Ты знаешь, я ненавижу призраков.

— Все ненавидят призраков.

Я пожала плечами.

— Зачем она вообще приходила?

— Обсудить свадьбу.

— Не может быть, — нахмурилась я. — Просто чтобы поговорить о нас с Реном?

Отец устало закрыл глаза рукой.