— Калла, я бы не хотел, чтобы ты относилась к свадьбе, как к обручу, сквозь который тебе предстоит прыгнуть. На кону гораздо больше, чем «вы с Реном». С тех пор как сформировалась последняя новая стая, прошли десятилетия. Хранители сильно нервничают.

— Мне жаль их, — соврала я.

— Тебе не нужно их жалеть, лучше отнесись к свадьбе серьезно.

Я выпрямила спину.

— До Люмины сюда приходил Эмиль, — сказал отец, и на его лице проступила угрожающая гримаса.

— Как? — открыла я рот от удивления. — Зачем?

Я не могла представить, как два вожака, два конкурента, могут сидеть и поддерживать вежливую беседу.

— За тем же, что и Люмина, — ответил отец холодно.

Я закрыла лицо руками, чтобы скрыть румянец, снова проступивший на щеках.

— Калла?

— Прости, пап, — сказала я, стараясь побороть приступ смущения. — Все дело в Рене и во мне, и в том, как у нас все сложится. Мы с ним друзья, наверное, можно так сказать. Мы знали о том, что наша свадьба когда-нибудь произойдет. Я не вижу здесь никаких проблем. Если их видит Рен, то это для меня новость. Но все прошло бы куда спокойнее, если бы окружающие перестали оказывать давление. Это не на пользу делу.

Отец кивнул:

— Поздравляю. Ты только что сказала то, что известно любому, кто имеет отношение к элите. Давление всегда во вред. Но оно всегда присутствует.

— Отлично, — вздохнула я и встала со стула. — Мне нужно кое-что сделать.

— Но сейчас ночь, — сказал отец спокойно.

— Ночь.

— Калла?

— Что еще? — спросила я, задержавшись на нижней площадке лестницы.

— Веди себя помягче с матерью.

Я нахмурилась и стала подниматься по ступенькам. Когда я вошла в спальню, то невольно вскрикнула. Повсюду была разбросана одежда. Она покрывала пол, свешивалась с тумбочки и даже с люстры.

— Это все не годится! — Мама указывала на меня пальцем с видом обвинителя.