По запаху его тела я догадывалась, что мысли мои недалеки от истины. От его кожи исходил резкий аромат адреналина, подстегивающий желание. Нет, я и так позволила ему смотреть на себя слишком долго, вела себя слишком неосторожно. Испытывая сожаление, я сжала кулак и оглядела его с ног до головы, оценивая, стараясь запомнить ощущение от прикосновения его губ к моей руке. Он нерешительно улыбнулся.

Хватит.

Сильным ударом в челюсть я сбила его с ног. Он упал на землю и больше не шевелился. Я наклонилась, подняла его рюкзак и перекинула через плечо.

Воздух был наполнен ароматом трав, древесных побегов и росы. От этого запаха в глубине моего существа пробудилось странное желание, напоминавшее о допущенном вероломстве. Наступили утренние сумерки, тени поползли вверх по горе, но я успевала отнести юношу к подножию до наступления утра.

Возле журчащего ручья, который был границей священного места, стоял одинокий, видавший виды пикап. Вдоль берега выстроились столбики с однотипными табличками, на которых было написано: «Частное владение. Вход воспрещен».

«Форд Рейнджер» не был заперт. Я рывком открыла ржавую дверь, которая чуть не оторвалась от проржавевшего кузова. Юноша был без сознания. Я посадила его на водительское место и прислонила к спинке кресла. Его голова мотнулась вперед, и я успела заметить черно-белую татуировку на его шее. Там, где кончались волосы, был выколот витиеватый темный крест.

«Мало того что он пересек границы частного владения, у него еще и модная татуировка на шее», — подумала я, довольная, что сумела найти хоть что-то, что мне в нем не нравилось. Я забросила рюкзак на пассажирское сиденье и захлопнула дверь с такой силой, что кузов зазвенел. Все еще содрогаясь от осознания совершенных проступков, я обернулась волчицей и бросилась в чащу. Запах юноши преследовал меня, сбивая с толку и лишая цели. Я втянула воздух и застыла в раболепной позе. Внезапно я учуяла запах другой волчицы, заставивший меня испытать облегчение.